No catharsis , just bubblegum
В криокамерах смыслов, отживших свой час, не проводится грань между днями недели. Сумасшедший всё пишет и пишет о нас, поселив наши сны в переулках Нью-Йорка и в бутылках французских изысканных вин. Я рисую портрет молодой Нормы Джин окровавленной кистью на кафеле морга.

Я рисую портрет молодой Нормы Джин. Paint yourself in red, Colombina. Отпечаток губной помады, гранатовый браслет, алые потёки на раковине в ванной, пунцовые всполохи по ту сторону сетчатки, когда в голову бьет бегущий по венам препарат с непроизносимым названием, увядший шиповник, тесные вельветовые тенета. Красный - как язык, как способ выартикулировывать вещи, укрывающие в своем чреве осколок непримиримой жизни.