Just another one
No catharsis , just bubblegum
Двадцать пять - возраст, который обязывает к опрятности, хорошо поставленному тону голоса и торопливой утренней сигарете, исчерпывающей себя в промежутке между Ковенским и Литейным. Прозрачный потолок отлитого из стекла и мрамора атриума теряется из виду, пока кованный саркофаг лифта спешит исторгнуть меня в очередной сегодняшний день: его тревоги и заботы, как неловкий новогодний подарок от случайного незнакомца, вызывают ощущение чуда, благодарность и робкий бессловесный стыд.

***
Время не лечит - время раздает имена: нет никакой другой меры вещей, кроме как промежуток между "Honeymoon" и "Lust for Life". Спустя две выплаченные, выплаканные вечности я закрываю глаза и претворяю себя в звук.